Большинство отечественных туристов, совершающих полеты как на регулярных, так и на чартерных рейсах, прибывает в международный аэропорт Ларнаки, откуда и начинает свое знакомство с островом Афродиты. Город-курорт предлагает своим гостям невероятно богатый выбор гостиниц, как говорится, на любой вкус, где они могут отдохнуть от повседневных забот и насладиться теплым кипрским солнцем на великолепных пляжах. Тем, кому чуждо праздное времяпрепровождение, советуем совершить разнообразные увлекательные экскурсии, прогулку по набережной Финигудес, которую украшает аллея финиковых пальм, или посетить уникальную церковь Святого Лазаря.
День Второй. Лефрака, Аия-Напа, Мыс Греко, Протарас
Национальный колорит Кипра туристы могут ощутить, отправившись в одну из наиболее живописных туристских деревенек острова - Лефраку, расположенную всего в сорока километрах от Ларнаки.

Стиснутая двумя холмами деревенька встречает посетителей узкими улочками с белыми, как снег, домами. Особенно живописно на белом фоне смотрятся старинные деревянные двери, увитые яркими цветами. По какой бы улице вы ни направились, она обязательно выведет вас к небольшой площади, на которой главенствует собор Святого Распятья и откуда открывается захватывающий вид на залитые солнцем окрестные холмы. Лефрака славится самыми лучшими на Кипре кружевами, выполненными в уникальном стиле «лефраритика». Искусство плетения совершенствовалось местными мастерицами из века в век. Тем, кто предпочитает групповым экскурсиям индивидуальные прогулки, стоит взять напрокат машину и отправиться вдоль побережья на восток. Очень скоро на пути появится один из самых роскошных и живописных городков Кипра — Агия-Напа, известный своими великолепными пляжами. Проехав еще немного, туристы попадут на мыс Греко. Здесь поистине первозданная природа, а тишину нарушают лишь легкие бризы, звенящие над серебристой гладью Средиземного моря. Еще восточнее, в местечке Протарас, можно отдохнуть на пляже с удивительно белым песком. А проехав вглубь острова, путешественники увидят городок Паралимни. В ближайшей деревне Дериния расположен культурный центр оккупированного города Фамагуста, откуда можно взглянуть на этот оставленный жителями городок-призрак.
Третий и Четвертый Дни. Лемесос (Лимассол)
Этот город и его окрестности славятся многообразием исторических памятников и достопримечательностей.
В самом сердце города стоит Кипрский музей Средневековья. Он обосновался в стенах внушительной крепости, в которой в 1191 году Ричард Львиное Сердце обвенчался с Беренгарией Наваррской.

Один из наиболее значительных археологических памятников не только Кипра, но и всего Восточного Средиземноморья — город Курион - находится в 19 километрах к западу от Лемесоса. В центре разрушенного города сохранился величественный греко-римский амфитеатр, построенный во II веке нашей эры на вершине скалы, с которой открывается потрясающий вид на море и фермерские поля. В наши дни этот театр живет активной жизнью. Здесь можно увидеть греческие классические спектакли, множество современных постановок, а также концерты, ежегодно проводящиеся в июле в рамках фестиваля «Дни кипрской музыки». Большой интерес для туристов представляют расположенные около амфитеатра прекрасные напольные мозаики римского и раннехристианского периодов и руины раннехристианской базилики, относящейся к V веку.
В трех километрах от Куриона расположено Святилище Аполлона Гилата (покровителя лесов). В этом храме в период с VIII века до нашей эры по IV столетие нашей эры возносились молитвы сребролукому богу. Здесь на месте раскопок были обнаружены культовые здания, купальни, залы для паломников, а также стадион, где проводились спортивные состязания в честь Аполлона.
День Пятый. Горы Тродос
У подножья горной гряды Тродос раскинулись живописные деревушки Какопетрия и Омодос.
Какопетрия славится своей форелью и уникальной архитектурой, а Омодос знаменита местным вином. Когда-то деревня Омодос принадлежала сэру Джону де Бри, Принцу Галилейскому. Туристы любят скоротать здесь несколько часов, гуляя по магазинчикам и закусывая в тавернах, расположенных вокруг центральной площади, и не упускают возможность посетить расположенный на окраине монастырь Ставрос (Святое распятие).

Шестой и Седьмой Дни. Пафос
Путь из Лимассола в Пафос лежит через одно из самых знаменитых мест на Кипре — купальню Афродиты у скалы Петра ту Ромиу. Согласно легендам, именно здесь богиня родилась из пены морской. В солнечные дни (а на острове практически все дни такие) туристы стремятся окунуться в прозрачные голубые воды и стать чуточку моложе и красивее. Немного дальше лежит деревня Кукля, где находятся руины святилища Афродиты. В Древней Греции этот храм, возведенный в XII веке до нашей эры, был популярным местом паломничества.
Попав в Пафос, многие туристы теряются, не зная на какую экскурсию им отправиться в первую очередь. Ведь Пафос — это музей под открытым небом. Его историческое наследие столь велико, что организация ЮНЕСКО занесла весь город в список “Сокровищ мировой цивилизации”. Взорам посетителей предстают прекрасно сохранившиеся под землей на протяжении 16 веков мозайки на виллах Диониса, Тесея и Иона, таинственные склепы и пещеры, гробницы королей, античный театр Одеон, а также богатые экспозиции Византийского музея и местного Археологического музея.
Дальше, на север, ближе к побережью находится Купель Афродиты - это одно из самых посещаемых туристами мест на Кипре. Грот, где, как говорят, прелестница Афродита совершала омовения после встреч с возлюбленным Дионисом, действительно очарователен.

Республика Кипр - третий по величине остров в Средиземном море, расположенный в 97 километрах западнее Сирии, 64 км. южнее Турции и 386 км. севернее Египта.

История Кипра насчитывает 9 тысячелетий. Первые исторические сведения относятся к седьмому тысячелетию до нашей эры, поселение Хирокития (находящееся недалеко от Ларнаки) считается одним из самых древних в Европе.
До 1960 года Кипр оставался британской колонией. В 1974 году Турция вводит свои войска на Кипр, в результате чего было оккупировано 37% его территории. И по сей день турецкие войска остаются на своих позициях, и остров теперь разделен на две части.
Столица - Никосия.

Город расположен прямо в центре острова, где ночью прекрасно светят фонари. Столица является административным, культурным и дипломатическим центром республики. В настоящее время численность населения, включая все пригороды, составляет 171 000 человек.

Площадь : Лесами покрыто около 20% острова, пахотные земли занимают 40%. Территория острова разделена на 6 административных округов.

Население : 62% населения жители городов, 38% - сельские жители. Этнические группы: 78% - греки-киприоты, 18% - турки-киприоты, 4% - национальные меньшинства. Религия: 78% населения проповедует христианство, 18% - ислам, и 4% принадлежат к другим религиям.

Государственный язык - греческий и английский. Помимо греческого и английского, широко распространены немецкий, французский и в настоящее время популярным становится русский язык.

Время
Прибыв в страну, переведите свои часы на 1 час назад.

Климат
Ярко выраженный средиземноморский климат, с жарким и сухим летом и прохладной и влажной зимой. Средняя дневная температура с июня по сентябрь - 32 градусов Цельсия выше нуля, с декабря по февраль - 16 градусов Цельсия выше нуля, с октября по ноябрь - 25 градусов.

Пляж
Песчаные пляжи.
Все гостиницы имеют собственные открытые бассейны и отличные аксессуары.

Денежная единица
Кипрские фунты (CY Pnd. ) и центы (cents). 1 CY Pnd.=2,2$ USD. 1 Cypriot pound=100 cents. В обращении находятся банкноты достоинством 20, 10, 5 и 1 фунт, монеты по 1, 2, 5, 20 и 50 центов.
Банки открыты для обслуживания публики с 8.30 до 12.30. Некоторые банки в туристических районах открыты после обеда.

Транспорт
Левостороннее движение.
Междугородняя служба предлагает такси, на которых можно добраться до любого крупного города за умеренную плату (только в дневное время).
Крупные города соединены регулярными автобусными маршрутами. В Никосии желтые автобусы обслуживают пассажиров в пределах старого города Лефкосия.
Большое количество фирм предоставляют автомобили в аренду.

Кухня
Застолье на Кипре является особым культом. Кроме высоких стандартов свежести продуктов и гигиены приготовления, посетителям острова, обычно, нравится кипрская кухня и доброжелательное обслуживание, которое сопровождает ее.
Существует большой выбор блюд, поскольку гостиницы и модные рестораны специализируются на международной кухне. Выбор национальных блюд в специализированных тавернах очень широко представлен по всему острову. Рыбные таверны, обычно, расположены на побережье. Традиционная кипрская кухня особо полно представлена в “мезе” - наборе блюд, который состоит, кроме всего прочего, из вкусных “мусаки”, “тавва” и “купепкя” (фаршированных виноградных листьев) и т.д. в сопровождении местного пива или одного из замечательных вид острова.
Телефонная связь

Существует кипрская автоматическая международная телефонная связь с 206 странами мира. Телефонные карты для оплаты продаются в почтовых отделениях, киосках и сувенирных ларьках.

Праздники
День независимости - 1 октября.
1 и 6 января, 25 марта, 1 апреля, 1 мая, 15 августа, 1 и 28 октября, 25 и 26 декабря.
Зеленый понедельник (50 дней до греческой православной Пасхи), пятница и понедельник Пасхи и Всемирный Потоп.
Виза и въездные документы

Срок действия ОЗП должен быть не менее 3 месяцев с момента окончания тура. Для граждан России, приобретающих туристические путевки для отдыха на Кипре, виза не требуется.

Для тех, кто больше любит передвигаться пешком, на Кипре есть все возможности. Летом лучше гулять в тени, чем на солнцепеке, поэтому особенно приятны прогулки в горах Троодос. Здесь проложены удобные тропы со специальной разметкой, заблудиться на них невозможно. В любом бюро туристической информации можно взять брошюрку с описанием и этих троп, и растений с животными, которые встречаются в горах. Тропы ведут по изумительным местам, мимо причудливых скал, зарослей можжевельника и рощ земляничных деревьев, через сосновый и кедровый лес, в поднебесье, на вершину уютного кипрского мира.

Тропа Хромион протяженностью 10 километров начинается возле деревни Троодос и ведет к Продромосу. На пути вам встретится родник с чудесной водой и заброшенные медные рудники.

Тропа Макриа Контарка протяженностью три километра начинается в Троодосе возле кафе «Мели» и проходит по очень живописным местам.

Тропа Криос Потамос протяженностью семь километров начинается возле летней резиденции кипрского президента в трех километрах от Троодоса. Это здание было построено в 1880 году для британского губернатора. Архитектором был поэт Артюр Рембо. Тропа ведет вдоль реки к Каледонскому водопаду. Дальше можно дойти до замечательного ресторана «Псилодендро» у деревни Пано-Платрес, знаменитого своими блюдами из свежей форели.

Кольцевой маршрут вокруг горы Олимпус протяженностью пять километров начинается и заканчивается на дороге из Троодоса в Продромос, в том месте, где стоит указатель на поворот к горе.

Конечно, случаются на Кипре и аварии. Например, если вам взбредет в голову развернуться на развилке узкой дороги, а в это время одному старому киприоту на старой «мицубиси» взбредет в голову пятиться задом с той же самой развилки. Конечно, он не станет оглядываться, потому что, ну какому ослу взбредет в голову ехать по этой микроскопической дороге из Тцады в Полеми?

Проблемы такого рода решаются просто, но не быстро. Потому что придется ждать, когда приедет полицейский. А у полицейского в это время могут найтись дела поважнее: может, он как раз садится обедать, может, прилег отдохнуть. Но, в конце концов, полицейский, как правило, приезжает на место происшествия. Измеряет рулеткой все, что положено, записывает все, что положено, в блокнот и требует документ об аренде машины. Даже если у вас есть только визитная карточка Савваса - никаких проблем, только надо заехать в участок и позвонить этому Саввасу, чтобы он все это подтвердил. И он звонит, и Саввас подтверждает, что все застраховано, и что нет проблем, и волноваться не о чем.

Вот поэтому и нужно вместе с машиной брать страховой полис с полным покрытием. А что до «большой бумажки», которая являет собой официальную форму проката - с налогами и прочими формальностями, то киприоты, как истинные греки, плевать хотели на бумажки и формальности. Если она есть - хорошо, а нет - и так сойдет. Главное, чтобы Саввас подтвердил.

Не всякий турист доезжает до середины полуострова Акамас. Хотя бы потому, что асфальтированная дорога ведет только до ущелья Авакас. Дальше лучше пожалеть машину, если, конечно, вы приехали не на тракторе. В Авакасе путников ждет тихая бухта, чудесный песчаный пляж с чистейшей водой и белыми скалами, с драными зонтиками и проржавевшими лежаками. Время от времени туда наведывается парень на мотоцикле, собирает по полтора доллара за удобства. Это Костас - хозяин ресторанчика, приютившегося тут же, в ущелье, и балующего посетителей свежей форелью. Кстати, машину можно поставить у него во дворе, в тени деревьев, чтобы она не раскалилась на солнце.

Следующую бухту украшает вывеска «Последний замок». Слишком громкое название для полуразвалившейся хибары, служащей баром и последним оплотом цивилизации на диком Акамасе, похожем на Крым, на Грецию, на ветреный бок земли в первый день творения. В этой бухте старина Джордж с ближнего ранчо купает своих коней, но это уже совсем другая история.

Если хочется поездить по красивым деревням, нужно выбрать юго-запад Кипра или горы Троодос. Например, отправиться из Пафоса по дороге на Полис через Струмби, Пано-Ародес и Като-Ародес, Друску, Продроми до Неохорио. Они лежат в потрясающе красивых местах, и плавные изгибы Пафианских холмов с террасами виноградников, дальние горы и дальнее море - достойнейшие декорации для этих прелестных деревушек. Прогуляйтесь по ним не спеша, выпейте ароматного кофе в кофекаптийоне, поговорите с монахом-отшельником и с чинными стариками, вечно сидящими с чашечкой кофе - это будут самые лучшие минуты на Кипре, и самые сильные впечатления, которые вы увезете с собой.

Другой красивый маршрут из Пафоса: от Струмби свернуть на Полеми, чтобы через очаровательную Пано-Панайю доехать до славного монастыря Хрисоройятисса, а оттуда вернуться по желтой дороге через Айя-Марину. Это одна из красивейших дорог на острове. Обратный путь проходит по живописным окрестностям реки Ксерос Потамос, через маленькие полузаброшенные деревни.

О, кипрские указатели! О них можно слагать саги, былины и эпические поэмы. Они непредсказуемы, как облака, и непостоянны, как ветер над морем. Они коварны и изменчивы, а слово «логика» перед их синим или зеленым ликом и вовсе меркнет, превращается в ничто.

Какие слова можно найти в адрес указателя поворота на деревню Пейю, который стоит после поворота? Что сказать о щите, указующем единственный верный путь на Тцаду, который так ловко установлен вдоль дороги, что его можно заметить, только проехав мимо и, естественно, проскочив поворот?

Как назвать табличку на развилке трех дорог, где стрелка вправо утверждает: «Пафос 32 км», стрелка влево вторит: «Пафос 32 км», а про то, что лежит прямо, не сказано ни слова? И только случайный турист, поверивший правому указателю, а также случайный турист, поверивший левому указателю, могут с полным правом утверждать, что на славный город Пафос ведет единственная дорога - как раз та, что расположена между ними. Слов в этом случае нет, зато есть право выбора и повод проверить собственную интуицию.

Названия населенных пунктов и расстояния до них на указателях даны, мягко говоря, не точно. Три раза мы пытались приехать в деревню Эмпа. «Эмпа 4 км», - написано на правом повороте. Через двести метров направление меняется, расстояние оказывается одним километром, но признаков деревни по-прежнему нет. Несколько раз, свернув по указателям на Эмпу, мы попадали то в Талу, то в Лембу, то в коттеджный рай Аргаки. И только в третий раз, просвистев с ветерком по полю, засаженному виноградниками и апельсиновыми садами, заметили прощальный привет мистической деревни - табличку «выезд из Эмпы» с трогательным плакатиком «Счастливого пути!».

Особый вид указателей - так называемые «вертушки», где нужно ехать по стрелочкам, а потом угадывать, на какой дороге оказался. На выезде из Лимасола в сторону Пафоса таких четыре штуки. На одной из них легко угодить вместо хайвэя в порт. Но это ничто по сравнению с «вертушками» на развилках шоссе в горных деревнях! Останавливаться перед знаком нельзя, а сообразить, где ты находишься, невозможно, потому что стрелки показывают одну и ту же деревню в разных направлениях.

Самая шикарная «вертушка» гостеприимно встречает туристов в Продромосе, на пути из знаменитого монастыря Кикко. Она очень художественно вписана в крутой вираж, эстетично обсажена цветами и оплетена вьюнками так, что прочитать на ней ничего невозможно. В результате очень неплохие машины оказываются не на шоссе, а на каменистом проселке возле Айос Димитри-ос. Иногда они сбиваются в стаи, туристы выходят и, тыча пальцами в карты, спорят, как выбираться. Выбираются по серпантину, через живописные старые мосты - развернуться там негде.

Больше всего это похоже на игру в казаки-разбойники: движешься по стрелочкам, сам не зная куда.

Зато, какие крупные и яркие указатели направляют путников к рыбным тавернам, к семейным ресторанам, к роскошным виллам, ждущим своих покупателей! Не надо искать на карте Аристо - это не деревня, это застройщик, торгующий деревнями, морским воздухом и горными видами.

Еще один сюрприз указателей: деревни на картах носят одни названия, а в реальной жизни - другие. Та же Пейя на картах называется «Пегия».

Как уверяет карта Кипра, дороги на острове делятся на красные - основные, желтые - вспомогательные асфальтированные и серые - проселочные. Существует и голубой, как небо над морем, хайвэй. Действительность сопротивляется этой примитивной классификации. Обозначенная красным основная дорога на местности может оказаться скромным проселком, вспомогательная - каменистой тропой, пригодной лишь для джипов и вездесущих крестьянских грузовичков-»мицубиси». Ну и для ослов, конечно. Проселок временами оборачивается хай-вэем, но реже.

Кипрские дороги живут своей особой, только им понятной, жизнью. Выбираете вы себе шикарный маршрут по живописным местам и «красной» дороге, сверяетесь с указателями и картами, а может быть, даже уточняете путь у местного крестьянина - и едете с комфортом по гладенькому асфальту, наслаждаясь видами и даже что-то насвистывая. Через пару километров, на крутом горном склоне, асфальт внезапно заканчивается. Без всяких видимых причин и предупреждающих знаков. Начинается малоприятный серпантин с ухабами и последствиями камнепадов. Ширина его равна одной полосе при движении в обе стороны. Знак «сужение дороги», установленный еще через пару километров, вызывает горькую усмешку и обоснованный пессимизм: что же, дальше только пешком? Однако вопреки законам природы и человеческой логике необъезженный проселок, как безропотная Золушка, снова превращается в хорошее шоссе. Через некоторое время все повторяется.

Брать машину на Кипре ужасно нелогично. Во-первых, там левостороннее движение, во-вторых - правый руль, а в-третьих - много вина. Нет-нет-нет, это несовместимо и к тому же крайне опасно. Только левосторонние англичане могут позволить себе такие вольности! Однако расстелите на полу карту острова - и вы увидите, что она сплошь покрыта значками «музей», «археологические раскопки», «древние руины», «средневековые крепости» и «монастыри», между ними виднеются «горные пики», «красивые виды» и просто деревни. Без машины на этой местности явно не обойтись!

В процессе аренды авто на Кипре никаких проблем не возникает. Нужно найти контору с хорошими ценами, какую-нибудь «Саввас и сыновья», или «Димитрос и сыновья», или «Аполлон и компания», вручить незамысловатый «кэш» и получить взамен нечто вроде финансового документа - например, визитную карточку хозяина с его подписью и числом. К бумажкам на Кипре относятся легко: Саввас так Саввас, в конце концов, кто не знает Савваса из Пафоса? Или Аполлона из Лимасола? Да и телефоны у всех есть, на крайний-то случай!

Вместе с машиной Саввас даст дельный совет: «Главное - не разгоняйтесь. Медленно так поезжайте, тихо. И по левому ряду. Тихо-тихо - и налево. Окей?».

Самый прекрасный берег тот, который однажды спутал мои планы. Два года назад, в Ларнаке, как только мы устроились в гостинице, я вышел пройтись по набережной, высмотрел себе кофейню, такую, чтобы и небольшая была, и туристов в ней не было, заказал подошедшей девушке самую малость, сидел у витрины и все таращил глаза на море за пальмами. Был март. Полдень. В море — одинокие корабли. Просто. Как сны из детства. Хозяин кофейни, высокий, худой и седой, вышел из-за стойки, обошел своих посетителей: двух местных мужиков, играющих в нарды, еще одного, тут же охотно разговорившегося с ним, потом подошел ко мне. Спросил, как я чувствую себя здесь, у него, и прошел на свое место за стойкой. Я снова повернулся к морю, смотрел в него, пока не посинело в глазах, а когда вернулся в гостиницу, коллег своих не нашел. Они отправились путешествовать без меня. И я в ожидании их целый день бродил по городу, просто так, без особой надобности, приходил к краю моря, купался и снова возвращался в кофейню, на свое место. А вечером встречал своих коллег, как человек, на долю которого выпал подаренный беспечностью день.

И вот опять я на Кипре, и в первый же день в Ларнаке. Но ту кофейню не могу найти. Вроде все то же на пальмовой набережной: роскошные строения теснятся плечом к плечу; нижние этажи распахнуты ресторанами, кафе, тавернами, и так же, как и тогда, казалось, они, переполнившись, как пена из кружек, изливаются на тротуары белыми столами и стульями, а то, чего я ищу, нет… Я помнил: перед тем кафе было выставлено только два красных стола. Их-то я тупо и высматривал. И тогда, когда я начал было уже подумывать, что всякая поездка, как и любая вылазка из дома, существует сама по себе, она по-своему неповторима, что-то едва знакомое остановило меня. Я отошел и на расстоянии решил посмотреть вывеску, но она оказалась скрыта тентом, подобранным наверх. И в это время открылась дверь, вышла девушка, издали разглядела меня и, подняв руку, позвала войти.

— «Диес», «Дядя»? — спросил я, вспомнив название.
Она кивнула. Я вошел и сел, как тогда, у витрины, а она торопливо поднялась по внутренней лестнице к себе и вскоре принесла семейный альбом, раскрыла его и показала на фотографию:
— Отец, — сказала она.
И я узнал в седом человеке хозяина.
— Его больше нет… — Она убрала альбом, ни о чем не спросив, ушла и вернулась, поставила передо мной чашку и стакан:
— Ваши кофе и вода.

Как же мало надо человеку, думал я, чтобы в чужой стране почувствовать себя своим…

Кипр готовился к празднованию … Двухтысячелетия христианства. Мы, шестеро московских журналистов, как бы первыми осваивали маршрут, смоделированный для паломников, которые должны будут следовать на Святую Землю транзитом через Кипр.

С нами была киприотка Мария — она и обликом, и осанкой оправдывала свое прекрасное имя, — в нашем распоряжении был небольшой автобус и крепкий молодой шофер Зенос. Он с первого взгляда сразу влюбился в трех наших девушек и всю дорогу потом грозился развестись с женой.

В Ларнаке мы осмотрели церковь святого Лазаря, главный храм города. Затем на окраине города, в церкви Панагии Ангелоктисы, увидели одну из лучших на Кипре мозаик, датированную началом Византийской эпохи, и поехали в горный район Троодоса…

Теперь, когда все уже позади и я дважды побывал на Кипре — оба раза в пору межсезонья, и каждое оброненное слово о нем может ввергнуть меня в состояние, похожее на эфирное опьянение, — могу с уверенностью сказать, что Кипр — одно из тех прекрасных мест на Земле, куда с какими бы то делами ты ни приехал, стоит только ступить на его берег и все твои заботы разбиваются вдребезги. Дорога уже в самом начале кажется прямой, широкой и заманчивой, а само движение к цели много интереснее, чем сама цель, ради которой, может, ты приехал. И что бы ты ни записывал в блокнот: названия ли церквей, икон, названия деревень, пройденные километры, смотрел ли только для того, чтобы запомнить, — все это очень мало по сравнению с желанием забыться, в январе радоваться солнцу так, будто видишь его впервые, и как бы твои дни ни были расписаны, постоянно чувствовать присутствие моря… Где бы ни находился — в горах или на равнине, — вместе с запахом моря ощущать древность.

Мы и на самом деле неслись по прекрасной дороге, оставленной англичанами после восьмидесяти лет правления Кипром, пробирались в глубь страны.

Вокруг зеленые просторы. Цитрусовые плантации сменяли банановые, и нам объяснили, что бананы здесь вызревают в ночное время, а потому их гроздья одеты в синие мешки цвета здешних ночей… Из-за поворота, с высоты, в который раз блеснуло море и исчезло. Чем дальше в горы, тем прохладнее и прозрачнее воздух, и в этой прозрачности, куда бы ни сворачивали, — везде перед нами возникала самая высокая гора — Олимп. Дорога нескончаемо вилась по склонам, и белые деревеньки в красных шапках, казалось, кружатся, как на карусели. Перед глазами на полках гор проносились сады и виноградники… И вдруг — человек. Он пасет овец… Так вот едешь, останавливаешься там, где собираются люди, слушаешь их речь, стараешься понять… И постепенно складывается для тебя картина страны, картина, точности которой может помешать разве что твое несовершенство…

Но вот, рано или поздно, от обилия впечатлений наступает полное отупение. Глаза видят, но ничего не воспринимают, уши отказываются слышать, в сознании полная сумятица: раскопки древних поселений, развалины античных городов, средневековые крепости и монастыри, обилие фресок в церквях, которых такое множество на нашем пути, что история одной церкви вытесняла историю другой. Я уж не говорю, как слепило глаза великолепие иконостасов, таких, как в монастыре Кикос, больше похожем на дворец венецианских дожей, нежели на скромную обитель…

Но остановка в какой-нибудь деревеньке, где-нибудь в труднодоступном районе Троодоса, нам помогала, она возвращала нам бодрость, и мы снова могли часами слушать Марию и не испытывать вины за то, что устаем и слушаем ее вполуха.

В один из таких дней мы осматривали в лесу над обрывом маленькую церковь святого Николая, построенную в XI веке; с виду обыкновенная хижина — купол закрыт двускатной черепичной крышей, а священника, низкорослого человека в грубом суконном одеянии, перепоясанном веревкой, скорее, можно принять за странствующего монаха. Но вот что странно, именно эту скромную церковь, этого скромного человека я по сей день и помню. А ведь он даже нам не улыбнулся. Просто показал настенные росписи и немного раскрыл их сюжеты. И так же тихо, как встретил, проводил нас.

Ночевали мы недалеко — в деревне Какопетрия. Она, как и все деревни здесь, возникла неожиданно, вдруг из-за поворота, и будто бы стояла на расколотой скале. Мощеные узенькие улочки, как высохшие речушки, петляли круто сверху вниз к ущелью, где шумела вода. Маленькая деревенская гостиница «Линос» ничем особенным не отличалась от соседних домов… Внутри, в коридорах, — каменная прохлада. Комнаты убраны традиционно по-деревенски: высокая железная кровать с двойным матрацем, шкаф с зеркалом, плетеные стулья, сундук, ножная швейная машина… И уж совсем музейные экспонаты: приемник, телефонный аппарат в деревянных коробках, и утюг для угля — действующие. Только ванная комната современная. И японский телевизор.

Поужинали в таверне хозяина. Выспались хорошо под шум горной речки, а утром, после завтрака, окружным путем спустились на деревенскую площадь. Там за белыми столами уже сидели местные. Наше появление отвлекло их. Они повернулись к нам и стали рассматривать… Кто-то кому-то подносил кофе. И мне принесла женщина. Когда же настал момент расплатиться, Зенос остановил меня:
— Вас угощает человек, — сказал он, взглянув на старика, сидящего за соседним столом.

Ему могло быть лет девяносто, а может, и все сто. Но здесь, в горном воздухе вокруг лесов, он выглядел гладким, свежим и бодрым. Он посмотрел на меня многовидевшими глазами, и я кивком головы поблагодарил его.

Вот таким образом, прекрасно, мы распрощались с Троодосом и, спускаясь на равнинную часть Кипра, к морю, не подозревали, что с каждым километром все увиденное здесь превращается в воспоминание. И почувствуем это только у себя дома, в снежной еще Москве.

В Никосии, в Археологическом музее, я глядел на обломки античных скульптур, а у самого вертелось в голове: как же долго на этом белом свете нас не было, как же поздно я родился… Всякий раз, когда случается вот так разглядывать древние скульптуры, я вспоминаю знаменитую клавесинистку Ванду Ландовску. Она гостила у Родена, большого любителя клавесинной музыки, он водил ее по своему домашнему музею античной скульптуры и с такой теплотой говорил о каждом куске мрамора, что Ландовска не выдержала: «Маэстро, почему бы вам не слепить им руки и недостающие части?» Великий Роден смутился, не сразу нашелся: «Мадам, я не смог бы этого сделать…»

Уже на улице я не без иронии сказал Марии:
— Мария, в нашем представлении греческие боги синеглазые, кудрявые блондины.
— Они такими и были, — не задумываясь ответила она. — Мы греки, — сказала она, — в основном православные, как и сам Христос, смуглые. — Но, почувствовав, что ее ответ был спровоцирован мной, пустилась в долгие рассуждения о предмете нашего разговора и в конце концов свела все это к тому, что здесь, в Средиземноморье, храмы античных богов соседствуют с христианскими храмами, с мечетями…

И снова, как и в прошлый приезд, стоя у демаркационной линии, за которой лежала занятая турками часть Кипра, я вспоминал слова эллинов: «Когда Афродита в объятиях Ареса, люди на земле живут мирно и спокойно». Значит, в наши дни, богиня любви не в ладах с богом войны. Иначе не было бы здесь, в Никосии, ни этой демаркационной линии, ни грусти, которую мы испытывали, глядя вслед ооновскому пикапу.

К концу пятого дня мы пропахали гектары информации, и этому полю еще не было конца.
— Мария, может, хватит, — кто-то осторожно заметил, — поехали, куда глаза глядят.

И Мария, сидящая на переднем сиденье, кажется, начала сдаваться.

Некоторое время мы неслись в никуда, и вдруг Зенос остановил машину недалеко от мандариновой рощи. Мария оглядела нас:
— Пойдите сорвите себе цитрусы. И мы, как послушные школьники, получившие разрешение от старших на что-то недозволенное, ринулись в оранжевую долину… Не знаю как другие, но я впервые протянул руку к ветке дерева с мандаринами. И тут меня кто-то окликнул…

Мир горной деревни в Троодосе — особый мир, и на него стоит взглянуть попристальней, чтобы почувствовать ту атмосферу, в которой смогли появиться и сохраниться такие бесценные памятники культуры, как древние расписанные церкви.

Янис Скирианидис позвонил с утра:
— Едем в Троодос. Возьмите платок на голову… И, пожалуйста, не забудьте зонт.

Я знала, что будем заходить в церкви, в монастыри. Но зачем зонт? Ярко светило солнце, море за окном было спокойным и синим, ничто не предвещало непогоды.

Однако даже за короткое время пребывания на Кипрея убедилась: Янису надо верить. Он человек местный и знает, что к чему. Историк по образованию (мы познакомились случайно в Византийском музее Пафоса), он стал моим добровольным гидом — пожалуй, по одной причине: ему очень хотелось, чтобы о его родном острове Кипр узнали как можно больше в России, где он учился и провел несколько лет.

И конечно, Янис не мог не показать мне Троодос. Потому что Троодос — это… Впрочем, я забегаю вперед.

Итак, едем в Троодос. Едем из города Лимасол, хотя можно было добраться до этого горного района (он расположен в западной части острова) и из Пафоса, и из Никосии — отовсюду здесь недалеко, каких-то пару часов езды на машине.

Дорога круто забирает на север, в глубь острова, и на смену безбрежной синеве моря приходят зеленые холмы, которые становятся все выше — и вот уже проступают белые, известняковые бока гор, затянутые кустарником, а ветер доносит свежий запах сосен…

На вершине скалы среди темных елей промелькнули купола церкви, и Янис, словно уловив мое желание подняться на эту высокую скалу и одним взглядом охватить и море, и горы Троодоса, замечает:
— В этот монастырь женщин пускают только по воскресеньям. Но не огорчайтесь, это лишь начало Троодоса…

Янис говорит, что монастырь сей — монастырь Ставровуниу — был основан в 327 году святой Еленой, которая, как гласит легенда, привезла с собой кусок Святого креста Господня. Потом монастырь много раз разрушали, и сегодняшнее здание относится уже к XVII веку…

Наш разговор незаметно уходит в даль столетий — к I веку, когда святой Павел и святой Варнава принесли на остров учение Христа и Кипр стал первой римской провинцией, принявшей христианство. От этой религии он уже не отступал и в тяжелые годы борьбы с иноземными захватчиками (а их на протяжении долгой истории Кипра было ох как много) прежде всего спасал свою веру. Так было и в средневековье, когда монастыри и церкви грабили морские разбойники, когда давила католическая вера, когда Кипр захватили турки — Османская Порта.

Монахи, отшельники, проповедники бежали в труднодоступные горы Троодоса. Почти всем им, как рассказывают легенды, являлась во сне Панагия — Богоматерь — или они находили в пещере ее икону, и это был знак: здесь надо строить церковь. И они возводили церкви, глубоко спрятав их в лесах и ущельях. Возводили из местного камня, скромные, одноэтажные, с деревянными или черепичными крышами, без внешних украшений. Горы Троодоса были надежной защитой: церкви, многие из которых построены в XI и XII веках, стоят и сейчас. Хотя, конечно, столетия изменяли их облик. И все-таки тот первоначальный отшельнический, аскетический дух их создателей, стремление быть незаметными, чтобы сохранить свою веру, чувствуются в облике этих церквей, во всем их окружении и по сей день.

Девять старинных церквей Троодоса — в деревнях Педулас, Какопетрия, Галата, Никитари, Лагудера и других — включены ЮНЕСКО в список памятников Всемирного наследия. И не только за возраст: внутри эти церкви расписаны. До нас дошли фрески XI-XII веков и более позднего времени…

Дорога поднимается в горы все выше и выше. Кругом — камень. На склонах — террасы, очерченные камнем, с еще черными виноградниками. Родник у дороги, обложенный камнем. Заборы из камней — за ними цветущий миндаль, яркие апельсины в листве…

Омодос. Одна из горных деревень Троодоса. Правда, слово «деревня» (в нашем понимании) с трудом приложимо к ее чистым, выложенным камнем улицам и мощеной центральной площади, на которую выходит стена монастыря Креста. Ключ от этой монастырской двери, как сказал Янис, считается самым большим ключом Кипра. У стены бюст настоятеля монастыря, погибшего в 1821 году от рук турок.

Мир горной деревни в Троодосе — особый мир, и на него стоит взглянуть попристальней, чтобы почувствовать ту атмосферу, в которой смогли появиться и сохраниться такие бесценные памятники культуры, как древние расписанные церкви.

… На белой каменной мостовой выстроились — чуть не на всю длину улочки — огромные желтые глиняные сосуды. Я уже видела подобные: круглые, конические, они лежали прямо на городских улицах, почему-то на боку, поодиночке, и из них свешивались цветущие растения. Этакие гигантские вазоны. Но здесь, в деревне, их было так много…

Янис высказал свое предположение:
— Это классические сосуды для хранения вина. В прошлом их производством занимались две деревни — Корнос и Лаписос. Сосуды обрабатывали смоляным факелом, хранили в земле. А Омодос издавна славился своими виноградниками и вином. Может, это для фестиваля вина, что каждый год проходит в Омодосе, приготовили? А еще Омодос славится… Смотрите!

Возле домика сидит на табуретке женщина в черном и вяжет. Открытые двери дома сплошь увешаны кружевными салфетками, скатертями, блузками. Даже зонтик кружевной есть. Заходи, покупай.

А у дверей соседнего дома молодой русобородый мужчина выставляет на столик синие сосуды из непрозрачного стекла. Они так красиво смотрятся на белом фоне стены, что мы невольно замедляем шаг. Я прошу Яниса спросить хозяина, его ли это работы. Знакомимся. Да, работы его, Димитриоса Псилогеноса. Стеклом занимается уже четверть века — сначала промышленным, теперь вот «артистическим». Когда-то на Кипре это мастерство было широко распространено, песок, правда, был привозной, как и сегодня, но теперь, говорит Псилогенос, он — единственный мастер-стеклодув на острове. Его дом и мастерская в соседней деревне, а здесь — лавочка: в Омодосе много приезжих.

Переступаем порог — и сине-зеленая, пронизанная солнцем волна обрушивается на нас: висят, покачиваясь, ожерелья; выстроились в ряд стройные светильники; на полках — чаши, кувшины. Мы словно погружаемся в прохладу далекого моря…

Медленно спускаемся по улице, а нас уже зазывают следующие хозяева. Они вводят в дом, и я вижу обстановку, наверно, начала столетия: качается деревянная люлька, на деревянной полке стоит медная и глиняная посуда; в углу комнаты — икона в серебряном окладе. А во дворе — каменный стол, давильня, конические сосуды…

Оказывается, хозяева дома — Сократ и Деспуля — превратили свой дом, ну, скажем, в музей быта. Сами живут в другом месте, гостям же охотно показывают, как жили в горных деревнях раньше. А в подвале еще и вином своим угощают — «Сократ» называется, по имени хозяина. И каждый гость, конечно, прихватит с собой бутылку — другую…

Вот так и живут в горной деревне Омодос: дом — он же мастерская, он же лавочка…

И снова дорога. Мы забираемся в глубь горного массива, и розово-лиловые от цветущего миндаля долины остаются глубоко внизу. Проезжаем курортное местечко Платрее, утонувшее в сосновых лесах.

— Здесь неподалеку знаменитые водопады Каледония, — подсказывает Янис. — Вскоре увидим Олимп…

Я уже знаю, что эта гора, высотой в 1951 метр, самая высокая на Кипре и что Троодос был первой сушей острова, поднявшейся из моря много миллионов лет назад. Бог не поскупился, обустраивая Троодос: здесь есть знаменитая Долина кедров в 40 тысяч деревьев, строго охраняемая, и во множестве растет целебная для человека кипрская сосна; а в Пафосском лесу водится особый кипрский островной подвид муфлона, который тоже находится под охраной. Вот только рек, не пересыхающих круглый год, мало. Когда в Платресе я увидела речку, сразу поняла, чего мне не хватало в панораме Троодоса…

Мы приехали в деревню Никитари, чтобы взглянуть на самую известную из всех древних церквей Кипра. Полное ее название — церковь Панагии Форвиотиссы в Асину, но сейчас говорят короче — церковь Асину, по названию ближайшего местечка. Она одиноко стояла среди рыжевато-серых холмов, такая же серо-желтая, с выщербленными от времени каменными стенами. Церковь была построена в начале XII века и тогда же расписана фресками, к которым в XIV веке добавились новые.

В деревне мы нашли священника. Он открыл дверь — и на нас глянули из прохлады XII века горячие, живые глаза… Вот портрет основателя церкви, изображение 40 мучеников Себасты, тайная вечеря, омовение ног и воскрешение Лазаря — древние говорили с нами на языке веры, и мы их понимали…

— Это самая великолепная коллекция настенной живописи Кипра, — слышу взволнованный голос Яниса. — Фрески реставрировали в 60-70-х годах с участием Центра византийских исследований Гарвардского университета… И вообще традиции византийской иконописи на Кипре не умирают. Вы, конечно, слышали о монастыре Киккос, самом знаменитом и в Троодосе, и на Кипре. Так вот, его еще называют «Золотым монастырем», потому что там очень много фресок и мозаик, выполненных по золотому полю. И что любопытно: их создали в 80-х годах, да-да, — нашего столетия!

— Вот бы взглянуть, — говорю я, и Янис отвечает:
— Если гроза не помешает… Троодос переменчив, он притягивает все тучи, и что будет через час — не знаю.

Гроза-таки настигла нас на обратном пути, в Платресе. И какая! Ледяные градины лупили по капоту машины с такой силой, что, казалось, прошьют его насквозь. Сосны зловеще шумели. Ущелья затянуло черным туманом. Я увидела не солнечно-курортный, а другой, недоступный Троодос…

— Приехали, — сказал Янис. — Придется переждать.

И мы отправились обедать в отель «Forest Park», построенный когда-то англичанами. За долгой переменой блюд («мезе» называют греки набор блюд, которые подаются в определенной последовательности) и за разговорами прошел час-другой. Гроза стихла, но дождь еще шел. Начало темнеть. Надо было ехать по мокрой горной дороге, вниз, ощупью, с зажженными фарами…

Остановились только у стен монастыря Троодитисса — передохнуть. Ворота были открыты. Мы потоптались на чистом, выложенном плитами дворе — кругом ни души. Вдруг отворилась дверь, и к нам подошел пожилой мужчина в рясе. Звали его отец Варнава. Он показал монастырские здания, построенные в начале XVIII века (лесные пожары уничтожили первые монастырские постройки XIII века), открыл церковь, и мы увидели иконы в серебряных окладах, ожившие в пламени свечей, зажженных отцом Варнавой. Была при церкви и книжная лавочка, где почему-то пахло яблоками. Но главное сокровище монастыря отец Варнава нам не показал, только рассказал о нем — о чудодейственном поясе из серебра и бронзы; он помогает бесплодной женщине родить, если она опояшет им талию и посидит на священном камне…

Мы хотели сфотографировать на прощанье отца Варнаву, но он прикрыл лицо руками и растворился в проеме двери…

Потом, уже в дороге, мы с Янисом рассуждали о том, что у каждого монастыря есть своя легенда, которую свято берегут. Вот, например, в монастыре Киккос почитается икона Пресвятой Богородицы, писанная, как говорят, самим апостолом Лукой. Икона исцеляет, помогает, но смотреть на нее нельзя — ослепнешь. Потому ли или чтобы спасти икону при пожаре, ее — давно уже закрыли наглухо серебряным окладом. Только в годы великих засух с нею поднимаются на вершину горы Трони и осторожно, отвернувшись, снимают оклад, прося Богородицу о дожде. Последний раз, говорят, это было в 1990 году. И помогло.

Не зря люди Троодоса спасали веру…